«Дай, Господи, нам чистоту мыслей такую, чтобы видеть в каждом человеке образ и подобие Божие, красоту божественную видеть и радоваться этой красоте».

схиархим.Зосима

Пастырь добрый. Созидая храмы душ

Первый приход. Александровка 1976-1985 г. г.

Здесь, по особому Промыслу, его определили в келию, где жил до своей праведной кончины схиигумен Кукша (Свято-Успенский монастырь стал последним пристанищем праведного скитальца - безбожные власти ему не давали нигде долго засидеться: их пугал поток богомольцев, который шёл к святому молитвеннику).

Как знак преемственности благодати старчества молодому иеромонаху досталась в наследство схимническая риза преподобного, к которой батюшка всегда, ещё задолго до прославления о.Кукши в лике святых, относился как к великой святыне.

Монастырским послушанием Батюшки была пасека и садовое хозяйство. Внутреннее же монашеское делание в этот короткий период его жизни осталось сокровенным. Можно только предположить, что уже начало его монашеского пути было отмечено крестом скорбей - печатью особого избранничества Божьего. Во всяком случае, уже сам постригая в монашество, новопостриженных он предупреждал: "А теперь ждите: будут скорби, болезни, клевета. Побеждайте все козни врага терпением и смирением".

В это время обостряется тяжёлая болезнь его матери - астма: приступ за приступом, и некому даже воды подать. В связи с этими обстоятельствами Батюшка пишет прошение о переводе в Ворошиловградско-Донецкую епархию. И уже 25 декабря 1975 г. иеромонах Савватий зачислен в клир Донецкой епархии и определён на место настоятеля в храм св.Александра Невского посёлка Александрова Марьинского района. Таким образом сбылось ещё одно пророчество его духовных наставников: он становится "простым сельским батюшкой"...

На этом поприще пастырского служения его ожидали неподьятные труды по возвращению полноценной приходской жизни, неравная и поистине кровопролитная борьба со жрецами Красного Ваала, который вынес смертный приговор всем инакомыслящим. И в этой борьбе Господь ему уготовал венцы победителя. В Александровке Батюшка прослужил 10 лет: две безбожных пятилетки в небольшом посёлке Донбасса он созидал храмы душ человеческих.

Полуразрушенная сельская церковь стала первым предметом его забот: сначала он построил паломническую трапезную, потом сделал внешний и внутренний ремонт храма, обновил иконостас, возвёл крестилку, обустроил церковный дворик... И через несколько лет его трудов храм св. Александра Невского засверкал в своём прежнем благолепии. И это когда? Когда по всей необъятной Стране Советов не было построено ни одного нового храма, напротив - планово закрывались и уничтожались уцелевшие храмы и обители. На этом фоне строительство о.Савватия было явлением беспрецедентным. Для этого подвига мало было просто человеческого мужества и стойкости.

Основание своего пастырского подвига Батюшка заложил на неукоснительном, истовом ежедневном богослужении. "Службы у него всегда были длинные, монастырские, но молился он пламенно", - отмечали его чада.

Он как пламенная свеча горел пред Господом, и этот пламень его молитвы зажигал огонёк веры в человеческих сердцах. Его службы буквально потрясали, переживались всем существом как откровение иного мира. Кто однажды побывал у него на службе, вновь и вновь жаждал припасть к этому живительному источнику, как со слезами на глазах вспоминали его чада: "Меня с трудом уговорили поехать в Александровку, одна старая матушка упросила, чтобы я её сопровождала, - вспоминает схимонахиня Фамаида, в миру Любовь. - Там монах служит: какая там молитва! Выехали под Покров. Всю дорогу шел дождь, и я, грешница, всё время ворчала в автобусе: не всё ли равно в каком храме молиться, служба везде одинаковая. Мокрые, продрогшие, мы вошли в храм. Стала около дверей, везде темно, только алтарь светится. Я услышала только два слова Батюшки: "Мир всем".

Я такого никогда не слышала и не знала, что есть такая молитва. Я как заплакала - и всю службу проплакала. Служба как одно мгновение прошла...".

Как одно мгновение... Те же слова говорили многие, несмотря на усталость, болезни - всё это не чувствовалось, забывалось во время этой пламенной молитвы.

А ведь службы у Батюшки начинались в 6 утра (иногда и в 5) - и до 12-ти часа дня. Вечернее богослужение начиналось в 5 вечера (а иногда - в 4-ре) - и до 10-ти.

В перерыве между службами о.Савватии исполнял различные требы: крещение, венчание, отпевание, освящение. Храм был один-единственный на всю округу - и батюшка был буквально завален требами. Никогда денег за требы он не брал: "Пусть сто человек не заплатят, зато Господь пошлёт одного, который всё покроет", - это была его позиция.

Так, однажды паломница Клавдия пыталась сунуть в руку о.Савватию записку с деньгами на молебен. Батюшка записку взял, а деньги вернул обратно: "У тебя ведь самой денег нет даже на обратный путь". Уже тогда Господь дал своему избраннику за чистоту его жизни дар знания сердец человеческих, он видел помыслы их и читал в душах людей, как в раскрытой книге. "Мне сказали, что в Александровке служит монах, который о всех всё знает", - вспоминает монахиня Афанасия обстоятельства своего первого знакомства со Старцем.

В Александровку за советом привёл Господь и Ивана (Трубицына) - будущего схиигумена Лазаря, сотаинника Старца.

Сына Ивана Гавриловича в 1983 г. взяли в Афганистан. Вначале службы он ещё писал домой, а потом 3 месяца не было от него никаких известий. Родители не находили себе места, и тут им посоветовали обратиться к о.Савватию, что служит в Александровке.

С утра Иван Гаврилович сходил на базар, съездил автобусом в Донецк по делам, а отсюда уже отправился к о.Савватию. "Приехал в Александровку - уже темнеет, - вспоминает схиигумен Лазарь. - Смотрю: ходит бабушка. Спрашиваю:

- Бабушка, а о.Савватий есть?..
- Есть-есть, - кивает.

А тут и о.Савватий выходит на крылечко, на меня смотрит и говорит:

- Дедушка (а Ивану Гавриловичу было уже за 60) по базару прошлялся, по автобусам проехался, а какая сегодня была лития... Ну, что тебя привело?
- У меня сын в Афганистане...
- Они там как на Голгофе, - говорит.
- Может, он уже и не живой - 3 месяца известий нету?
- Живой, живой... Приедешь до дому, получишь известие...

Когда я приехал домой, мы получили от сына письмо, что его перевели в другую часть...". Однажды, когда Батюшка принимал в крестилке людей, трудница Надежда штукатурила в коридоре и, видя щедрость и милосердие Старца, она неожиданно подверглась нападению помыслов: "Вот, Батюшка всех одаривает, а мне хотя бы тряпку какую-то дал", - и аж горло сдавило от обиды. Вышли очередные посетители... И вдруг Батюшка, выглянув в коридор, говорит: "Надька, иди сюда! Вот тебе тряпка", - и с этими словами обронил ей в руки кусок материи, которой оказалось как раз на кофточку...". Две паломницы ехали к Батюшке на службу, и возник между ними спор: одна другой доказывала, что та неправильно называет себя Феодосией, надо Феонией...

Уже приехали к храму, а тут и сам Батюшка на службу идёт и, как бы между прочим, окинув их взглядом, произнес: "Конечно же, Феодосия, Феодосия...".

И подобных случаев было великое множество, которые свидетельствуют о том, что он своим духовным взглядом прозревал не только помыслы человеческих сердец, но и обстоятельства жизни тех, кто к нему обращался за молитвенной помощью и духовной поддержкой.

О силе же его молитвы красноречивее всего свидетельствует тот факт, что он часто одним своим словом исцелял духовно болящих, т.е. одержимых нечистыми духами.

"Во время службы в храм зашла женщина, - вспоминает схиигумен Лазарь, - и вдруг начинает кричать, лаять. Гляжу: Савватий выходит из алтаря и говорит:

- Бес, что ты мне мешаешь служить? Я Богу служу, замолчи сейчас же!..

Женщина успокоилась и тихо простояла всю службу около стеночки.

Через некоторое время встречаю эту женщину, я же её знаю:

- Ну как, бес мучает?
- Нет, - говорит она, - ушёл. Отец Савватий его выгнал...".

"Когда я впервые увидела Старца, - вспоминает монахиня Силуана, - то сначала едва ли не разочаровалась: я его представляла в дорогих одеждах, в митре, представительным таким. Стою в храме, и вдруг шёпот: "Батюшка!". Все расступились - заходит: высокий ростом, худенький, c посохом в руках, коротенький полинявший искусственный полушубок и полинявший подрясник. Мне не хотелось верить, что такой большой человек - и так бедно одетый...

С нами приехала девочка - лет 16-ти. Когда Батюшка дошёл до середины храма, бес из неё начал кричать. Батюшка приложился к иконе и говорит:

- А ты откуда здесь взялся? (Так и сказал: не взялася, а взялся). А ну-ка выходи отсюда, - и помахал посохом.
- Вон отсюда, вон - чтобы я тебя здесь не видел! Девочка выскочила во двор; как оказалось впоследствии, Старец её исцелил. Я поняла: он кричал не на неё, а на беса". Подобные случаи, когда тяжёлая духовная болезнь проходила от одного слова подвижника, можно найти разве что в житиях святых.

Полинявший полушубок и полинявший подрясник - неизменные атрибуты его старческого служения - свидетели его крайнего нестяжания... В них он встречал самых важных гостей и в Никольском. "Я монах, мне ничего не надо", - подчёркивал Старец. И в то же время - какой у него был изысканный вкус, когда речь заходила о благоустройстве, украшении храма. На церковное благолепие он был готов отдать последнюю копейку.

Труды о.Савватия по благоустройству прихода были достойно оценены епархиальным начальством: в 1977 г. Батюшка награждён наперсным крестом, в 1980-м возведён в сан игумена, в 1983-м награждён орденом прп.Сергия Радонежского, в 1984-м - палицей.

Но не только епархиальное начальство высоко ценило пастырское служение Старца, но, увы, и представители безбожной власти, компетентные органы так же по-своему оценили его труды - оказывается, под самим носом у них ведётся оголтелая религиозная пропаганда. В то время, когда советский народ всё ближе и ближе к заветным идеалам коммунизма, какой-то сельский поп возглавил религиозною контрреволюцию и развращает чуждой идеологией массы.

Игумену Савватию предстояло пройти через жернова Красной Инквизиции... Как золото очищается в огне, так и дух Батюшки должен был пройти сквозь огонь гонений и мученичества за Христа, чтобы ещё ярче воссиять своей любовью к Господу.